Сайт продается, подробности: whatsapp telegram
Скачать:PDFTXT
Социализм как явление мировой истории. И. Р. Шафаревич

над ним находится божествовоплощение абсолютного блага.

И, возвращаясь к нашей конкретной теме, мы видим, что стремление к самоуничтожению, проявляющееся в социализме, не только не аналогично или «равноценно» другим силам, действующим в истории, но в корне от них отличается по своему характеру. Например, в противоположность религиозной или национальной идеологии, открыто провозглашающей свои цели, «инстинкт смерти», воплощаясь в социализме, надевает одежды религии, разума, государственности, социальной справедливости, национальных устремлений, науки — но только не открывает свое лицо. По-видимому, воздействие его тем сильнее, чем более его смысл раскрывается подсознательной части психики, но при условии, что сознание о нем не знает.

Более того, в качестве гипотезы, которую мы не можем почти ничем подтвердить и на которой никак не настаиваем, выскажем предположение, что стремление к самоуничтожению выполняет служебную функцию по отношению к другим, созидательным силам истории, что оно чем-то нужно человечеству для достижения его целей. Собственно, единственным рационалным аргументом в пользу такого предположения является та неуклонность, типичная для выполнения естественнонаучной закономерности, с которой различные народы мира, особенно в наш век, подпадают под влияние социалистической идеологии. Это может быть признаком того, что здесь имеется некоторый опыт, через который необходимо пройти всему человечеству. Вопрос заключается лишь в том, на каком уровне протечет этот опыт: как духовное переживание, как физический опыт некоторых народов — или всего человечества? Так, в своих ранних работах В. Соловьев развивал оптимистическую концепцию, согласно которой человечество, чтобы построить свою жизнь на религиозных принципах, должно сначала в крайней форме пережить идею индивидуальности, даже противопоставляя ее Богу, с тем, чтобы потом сознательным актом этой индивидуальности прийти к Богу. С этой точки зрения его интересовали пессимистические концепции Шопенгауера и Гартмана, которые он осознал как признак близкого конца критически-индивидуалистической эпохи, свидетельство духовного переживания смерти, к которой ведет путь безрелигиозного развития. Однако этого чисто духовного опыта оказалось недостаточно. Понял это и сам Соловьев и выразил в своих последних, быть может, самых глубоких, работах.

Последние сто лет, и особенно XX век, принесли социализму неслыханный успех. Это был в основном успех социализма в его марксистской форме. Объясняется это главным образом тем, что марксизм сумел ответить на два вопроса, всегда встающие перед социалистическим движением: где искать «избранный народ», то есть чьи руки будут ломать старый мир? и — каков высший санкционирующий авторитет движения? Ответом на первый вопрос был — ПРОЛЕТАРИАТ, на второйНАУКА. Сейчас оба ответа оказались недействительными, по крайней мере для Запада. «Пролетариат стал опорой системы», — жалуется Маркузе; «Что такое не революционный пролетариат? А он не революционен», — подтверждает Сартр. И наука потеряла свой престиж, роль непререкаемого авторитета — для этого она стала слишком массовой, перестала быть тайной избранных, да и слишком многие дары науки оказались в последнее время совсем не благодеянием для человечества. Поэтому Маркузе призывает заменить науку утопией, роль разума отдать фантазии. Пока на эти основные вопросы не будут найдены ответы, адекватные новой эпохе, вряд ли можно ожидать успехов социализма, соизмеримых с успехами, выпавшими на долю марксизма. Несомненно, что мысль в этом направлении работает. Например, по-видимому, поиски «избранного народа» составляют смысл так занимающей западные левые движения «проблемы меньшинств»: студентов и учащихся, гомосексуалистов, американских негров, бретонских, аквитанских или других националистов во Франции… И нет сомнения, что ответы будут найдены: об этом свидетельствует тяготение к социализму, охватившее Запад.

Но если предположить, что нужный для человечества смысл социализма заключается в приобретении какого-то определенного опыта, то ведь за последние сто лет на этом пути и был приобретен грандиозный опыт. Прежде всего это глубочайший опыт России, который мы едва лишь начинаем осмысливать. Поэтому в наше время встает вопрос: достаточно ли ЭТОГО опыта? Достаточно ли его для всего мира и особенно для Запада? Да достаточно ли его для России? Сможем ли мы понять его смысл? Или человечеству предстоит пережить его в несравненно большем масштабе?

Несомненно, что и в случае всемирного осуществления идеалов «Утопии», и в бараках всемирного «Города Солнца» человечество МОЖЕТ найти силы, чтобы вырваться на пути свободы, спасти образ и подобие божье — человеческую индивидуальностьнайти силы, именно заглянув в раскрывающуюся перед ним бездну. Но будет ли и ТОГО опыта достаточно? Ибо кажется столь же несомненным, что свобода воли, данная и человеку и человечеству, является АБСОЛЮТНОЙ, она включает и свободу в последнем вопросе — в выборе между жизнью и смертью.

От автора

[К изданию 1991 года]

Я счастлив дожить до времени, когда могу поименно поблагодарить всех, без кого эта книга не увидела бы свет.

Прежде всех — это Андрей Иванович Лапин. Наша многолетняя (даже многодесятилетняя) дружба, бесчисленные разговоры, чтение его рукописей — все это оказало на меня такое влияние, что о многих своих взглядах мне уже трудно сказать, дошел ли я до них сам, узнал ли от него или они были совместным результатом наших бесед. В частности, в этой книге я использовал его самиздатскую рукопись «Основы марксизма»

(99 в списке литературы), сейчас, по-видимому, утерянную. Он был тем читателем моей работы, который указал, что основная мысль была намечена Достоевским (стр. 312). Он обратил мое внимание на переписку Маркса и Энгельса как источник для понимания их идеологии. (После выхода книги я прочел «Пролетарский социализм» В. Зомбарта, где содержится аналогичный анализ, но ведь мы-то были отрезаны от большей части немарксистской литературы.) Я помню, как еще в наши студенческие годы А. И. Лапин показал мне критическую (ругательную) рецензию старой работы Р. Ю. Виппера, где цитировалась мысль этой работы о том, что государства Древнего Египта, инков, иезуитов в Парагвае и другие являются примерами воплощения социалистического идеала, помню и то впечатление, которое эта мысль на меня произвела. Но все это лишь отдельные примеры того, чем я обязан общению с ним.

Все собранные в этой книге работы писались не для издания за границей, а, в первую очередь, для распространения на родине — по тогдашним временам, конечно, как «самиздат». Это требовало большой и в то время опасной работы: хранить рукописи, готовить «первоначальный тираж» в 50–60 экземпляров, распределять его среди людей, способных размножить его дальше. Мои друзья Сергей Петрович Демушкин и Игорь Николаевич Хохлушкин — не могу сказать, что помогли мне в этом: они просто взяли всю эту работу на себя. Помню, как мне показалось чудом, когда в 1983 году, в атмосфере общей апатии и запуганности, все новые и новые люди стали говорить мне, что до них дошел экземпляр моей работы «Русофобия». Это было результатом трудов двух моих «издателей», рисковавших за свои труды потерять работу, а может быть, получить и новую — по указанию прокурора.

Прежде чем «издаваться», книга или статья должна была быть перепечатана, и, в ходе работы над нею, много раз. Появление самиздатского сочинения в некотором отношении уменьшало риск автора — преследования его привлекли бы больше внимания к работе. Но те, кто работу перепечатывал, если бы это было обнаружено, оказались бы совершенно беззащитными перед лицом всесильного аппарата. Поэтому у меня всегда вызывали чувства особенного восхищения и благодарности те самоотверженные женщины, которые шли на этот риск, да еще выкраивая время в жизни, и без того полной забот: Маргарита Николаевна Шеффер, а позже — Наталья Григорьевна Шаламова.

Покойная Наталья Ивановна Столярова помогала мне доставать из-за границы некоторые нужные для работы книги и пересылать туда рукописи для издания. Идти на необходимый тогда для этого риск после 19 лет, проведенных в лагере и ссылке, было для нее совсем не легко. Сейчас, как и тогда, мужество столько перенесшей немолодой женщины вызывает мое восхищение. Такого же характера содействие оказывала мне Наталья Владимировна Кинд. Эту помощь я всегда буду с благодарностью помнить.

Публикация большей части собранных здесь работ хотя и была связана для меня с известными осложнениями, но удовлетворение от совершенного дела далеко их перевешивало. Однако по некоторым моим близким жизнь тогда ударила довольно грубо. То, что я не слышал упреков, особенно от того, кому пришлось тяжелее всего, было для меня большим подспорьем.

Указав (по необходимости неполно) на мой долг благодарности каждому в отдельности, я упустил то, что было для меня, пожалуй, самым главным. Все эти и многие похожие на них люди, каждый по-своему, не принимали разрушающую и придавливающую человека силу, уродовавшую тогда нашу жизнь, активно противостояли ей. То, что они существовали, и не в виде редких исключений, давало уверенность в «силе правды», порождало оптимистическое мироощущение. Поэтому сейчас для меня высказывания о «рабской душе» нашего народа — не более чем пустые слова, ничтожные в сопоставлении с непосредственным опытом. Воспоминание о том тяжелом, скованном запретами времени — главное основание для надежды в нашем легком, но куда более опасном времени всеразрешенности.

Хронологически последний из тех, кто облегчил судьбу этой книги, — ее редактор Дмитрий Николаевич Меркулов. Я глубоко признателен ему.

Только благодаря его инициативе и поддержке книга теперь становится доступной сравнительно широкому кругу моих соотечественников — а ведь совсем недавно я об этом и не мечтал!

Скачать:PDFTXT

как явление мировой истории. И. Р. Шафаревич Социализм читать, как явление мировой истории. И. Р. Шафаревич Социализм читать бесплатно, как явление мировой истории. И. Р. Шафаревич Социализм читать онлайн